Если кратко, то отец Сергий — это открытие для себя нового мира. Мне казалось, что к своим 50-ти годам за счет прожитых лет, перипетий судьбы, особенностей профессии (наука, природа, педагогика) уже могу различать значимые грани жизни из мира духовного, интеллектуального, бытового. Мне посчастливилось встретить в жизни разных людей: незаурядных — из научного мира, духовно богатых, творческих, социально признанных личностей. Но в такой светлый своей естественностью мир, какой создавал о. Сергий, я вошла впервые. До него мои попытки найти свою "дорогу к храму" выглядели как робкий стук в дверь дома, в который очень хотелось войти, но где я чувствовала себя потерянной и подавленной своим незнанием. Ощущение гостьи. Но когда я очутилась в его Никольском приходе, поняла — дошла! Впервые пришло ощущение храма как своего дома. Я впервые почувствовала всю естественность жизни в вере. Поняла, что у меня жизнь и вера были как составленные кубики. Надо удерживать вместе, что утомляет и пропадает радость соединения. А его истинная вера окутывает каждого, кто рядом. Ничего не надо удерживать, свободно и радостно в вере. Пропало принятие православия как непременного страдания, заменилось радостью от возможности покаяния.
Так четко я смогла определить свои ощущения от знакомства с отцом Сергием гораздо позже, а сначала это было удивление, ощущение освобождения от сложившихся у меня схемы официозности взаимоотношений с религией. Еще на подходе к Казанскому храму, где служил отец Сергий, приехав в Никольск в июле 2001 года для проведения с ребятами занятий в православном лагере, плетясь под тяжестью тащимого на себе оборудования, я удивленно застыла, когда увидела красный крест на куполе. Как можно? Почему? Последний вопрос я задала батюшке первым делом. Ответ даже смутил меня своей очевидной ясностью: "Трех священников этой церкви расстреляли. Если заметили, то на кресте еще и венец — символ мученической смерти".
Вторая удивленная стойка — во дворе храма. Вот он, ландшафтный дизайн в миниатюре, который мечтаем преподавать в университете. Картина врезалась в память навсегда: продуманный цветочный ковер, столбики в виде скамейки вокруг клумбы, длинный стол с веселыми оранжевыми тыквами. Перед ним огромный пень с кактусами — Мексика отдыхает! А дальше, рокарий, но какой! Камни вокруг высокого резного деревянного креста, привезенные с разных мест, вплоть до Соловецкого монастыря, а между ними земляника лесная посажена. И голос батюшки: "Угощайтесь ягодами". Потом "экскурсия" по растениям — диковинкам для этих мест, которые были им привезены из московского Ботанического сада. И не замерзли в суровую зиму, прижились. Ай да батюшка, ай да ботаник от Бога! Мне сразу захотелось привезти сюда всю нашу кафедру ботаники. Вот где договор о содружестве в деле озеленения надо заключать.
Позже, узнав ближе О. Сергия и привычно в душе восхищаясь, я уже воспринимала как должное и компьютер в церкви, и стеллаж в доме, похожий на полки алхимика, и чудесные пейзажи, им нарисованные, и многое другое, так непохожее на обыденное вокруг.
Но в свой первый приезд было несколько шоковое состояние от свободы этого человека, даваемое истинной верой и глубиной его личности. Можно назвать паникой мое состояние, когда в храме после молебна, где я смущенно пряталась за спинами прихожан из-за своего нелепого здесь экспедиционного наряда (джинсы, полосатая футболка, разноцветная курточка), вдруг услышала голос батюшки. "Наталья Львовна, помогайте выносить икону из храма", Я испуганно метнулась сзади к носилкам, куда уже водрузили Казанскую икону Божьей Матери, пытаясь хотя бы так быть менее заметной: "Господи, достойна ли я по своему невежеству?". Спокойный голос О. Сергия усугубил мою растерянность: "Нет, нет, вставайте впереди". Как, я во главе крестного хода? Господи, прости недостойную. Да еще и фотографируют вынос иконы из храма. "Как я могла отнестись так легкомысленно к поездке, не могла взять нормальную юбку. Почему не узнала о предстоящем крестном ходе. Ведь отправлялась не в обычную экспедицию, а в православный лагерь". Все это пронеслось у меня в голове, пока я, судорожно сжимая ручки носилок, выходила из ворот храма, боясь запнуться от волнения, вместо того, чтобы ощутить торжественность минуты. Вот так мне отец Сергий преподал первый урок свободы жить в вере.
Потом был удивительный опять светло-радостный крестный ход: от Никольска до деревни Дунилово несли икону 40 км по 30-градусной жаре, по раскаленной асфальтовой трассе, а потом по пыльному серпантину проселочных дорог. Хорошо, что я отказалась часть пути проехать на машине с другими людьми в возрасте. Это преодоление, очень тяжелое для меня в физическом смысле, наполнило меня небывалым чувством легкости на душе. Я раньше и представить не могла такого единения большинства незнакомых друг с другом людей — детей и взрослых. Куда всей нашей педагогике, в которой я считала себя не худшим представителем, до такого проявления лучшего в наших детях! Моя гордыня была посрамлена. Мальчишки соревновались с девчонками за свою очередь нести носилки, маленький пацанчик с серьезным лицом ковылял с натертыми волдырями без всяких жалоб последний десяток километров пути. А песнопения чистыми голосами в лесном воздухе, а радостный гомон и смех детей в дороге, а привалы в лесу и купание в ледяной речке!.. Да разве я так представляла себе крестный ход? Это же торжественное что-то, отдаленное от земного. А тут бодрый все 40 км звук шлепанцев отца Сергия с посохом, делающим его похожим на дервиша и шейха одновременно. В этом развевающемся белом платке на голове и рясе он вызывал образ паруса заветного корабля, который знает свой курс и весело бежит по волнам под голубым небом...
И все-таки мы заблудились, пытаясь сократить дорогу по лесной тропке. Опоздали часа на три к месту встречи с дуниловскими прихожанами. Они терпеливо на жаре нас ожидали километра за два до деревни с чудотворной дуниловской иконой. Теперь уже суетятся ребятки за право нести эту икону. Через лес выходим на высокий холм с ромашковым лугом, женщины в белых платочках рассыпались по нему. Вид на Дунилово и его храм на другом берегу совершенно замечательный.
А старушки из деревень, которые бросались получить благословение отца Сергия. Мы останавливались, а они, с трудом согнувшись, обязательно проходили под носилками с образом Божьей Матери. С какой любовью отец Сергий разговаривал с каждой из них, зная по имени и отчеству, расспрашивая о делах (как племянник, поправилась ли корова Зорька...). Подумалось, вот и решение проблемы психоаналитической службы, модной, дорогостоящей, для которой учатся годами. Вот она заповедь Божья — любить ближнего. Как легко и естественно, если жить в вере. Отсюда и любовь прихожан к отцу Сергию, в которой мне посчастливилось убедиться не раз. Несмотря на его строгость пастыря и несколько личностную замкнутость, его не боялись, а искренне любили, радовались ему, светлели лицами... Разве я могла себе раньше представить такие отношения священника и паствы, зная городские храмы. Там у меня были посещения церкви и выполнение положенных обрядов, где священник грозно возвышается на одном берегу, а я — на другом, низком, мирском.
Получила я урок и истинно просветительской деятельности в этом благословенном крестном ходе. Оказывается, батюшка ввел за правило в первый день похода делать крюк в 10 км в Бобришный Угор, к домику-музею и могиле известного вологодского поэта Александра Яшина. Это живописное место в излучине реки Юг, где разбили палаточный городок, а на следующий день — день смерти поэта, отец Сергий служил панихиду. Под кадило приспособил консервную банку, но служба была очень трепетная. Ангельский голосок девушки, поющей у батюшки на службах, до слез проникновенно звучал под пологом сосен над могилой, которую ребята усыпали полевыми цветами. Батюшка позаботился и о новом кресте, который к этому времени привезли из Никольска на машине, а мальчики установили его на могиле. Вот она — любовная память, без пышности и торжественных речей.
На этом высоком красивом берегу реки, около простого деревянного домика очень нелепо смотрелся помпезный гранитный памятник поэту в стиле 60-х годов. Невдалеке построен громадный навес, где в лучшие для советских чиновников от культуры времена за столами звучали пышные здравицы в этот день, подкрепляемые обильными возлияниями. Как разительно отличалась сотворенная отцом Сергием дань памяти поэту. За этими длинными столами уже нет осоловелых лиц, взрослых "совков", празднующих по любому поводу. Миски скромной походной еды, умиротворенные лица взрослых и веселые физиономии ребятишек, становящиеся серьезными во время молитв под взглядом Божьей Матери, которая смотрит на нас с иконы во главе стола. А потом, после ужина, вечер знакомств около костра. Батюшка подает пример равенства — кратко о себе, кто, откуда, что хочет в этой жизни. Просто и доступно о высокой цели духовного возрождения. Дети, смущаясь под оком видеокамеры, рассказывают о себе. Это первый урок их публичного выступления. Сколько было потом эмоций, когда смотрели фильм и видели себя со стороны! Вот так батюшка учил их вести себя и правильно говорить. Ненавязываемое, нескучное воспитание и, как мы пишем в своих отчетных нудных бумагах, — "с краеведческой компонентой". Давно и я так не смущалась, когда тоже пришлось о себе суть говорить под ребячьими взглядами. Путь излечения социально-взрослой гордыни. Показалось, что батюшка с трудом сдерживал улыбку, снимая на пленку мое профессорское лепетание... Разве кто-нибудь из побывавших здесь может забыть день памяти Александра Яшина? Это уже частичка восстановленной души. Я была потрясена, как естественно и даже обыденно сделал это отец Сергий. Почему литераторы до этого не додумались, воспевая поэта на уроках? Разве не видят, как это все благополучно забывается после школы.
Я впервые видела человека, которому до всего есть дело в сотворенном Богом мире, которому он служит не на словах. Попросил меня прочитать микро-лекцию по экологии прямо на берегу реки. Серьезно сразу озаботился проблемой ее плохого состояния, и ребята вслед за ним прониклись. Без лишних рассуждений заговорил о сотрудничестве с нашей кафедрой и организации экологического мониторинга. Поразилась, как быстро батюшка освоил специальную терминологию (нашим бы студентам так схватывать суть) и увидел горизонты деятельности по сохранению природы в родном его сердцу районе. Хоть бы каплю такого отношения нашим чиновникам, не жили бы мы сейчас в такой загаженной стране. Уставшая, казалось, навсегда от многолетних борений с экологическим невежеством на разных уровнях нашей многоликой системы, я вдруг почувствовала надежду на светлое будущее. Оказывается, есть путь, по которому надо идти, спасая природу от отечественных варваров. Бесповоротно решила, что предпочту работу с отцом Сергием с ребятами в православном лагере по исследованию реки в свой отпуск любым другим научным занятиям, может более престижным и даже иногда оплачиваемым. Потом я убедилась в его организаторских способностях и благородству в любом деле. Вот так деловито и скромно батюшкой на Бобришном Угоре было положено начало пионерскому природоохранному содружеству науки, образования и церкви. Полгода продумывала многолетнюю программу, составляла и подписывала под недоуменными взглядами многих трехсторонний договор между университетом, кафедрой зоологии и экологии ВГПУ, Никольским храмом в честь Казанской иконы Божьей Матери и районным отделом департамента охраны окружающей среды. Подключился к этому и учитель-биолог средней школы в Теребаеве, что под Никольском, Рудольф Александрович Дубовиков. Получил финансирование на следующий год от отдела образования на проект совместной работы по исследованию реки силами своего экологического кружка.
Отец Сергий обладал способностью выделять людей, которых можно сплотить вокруг интересного и нужного дела. Оказалось, что Рудольф Александрович не случайно переносил физические тяготы крестного хода вместе со своими учениками. Он один из всех районных учителей проникся идеей необходимости экологического мониторинга со школьниками. В вялости и пассивности других я убедилась, когда отец Сергий помог собрать 16 учителей естественников уже в Дунилове на базе православного лагеря. Несмотря на весь мой пыл, с которым читала лекции, я не смогла достучаться до них. Кто, кроме учителей биологов, химиков, географов будет учить детей знать свой край не по книжкам, его состояние; и уметь защищать природу. Прослушав внимательно весь семинар, батюшка, видя мои безуспешные попытки пробудить гражданскую позицию учителей, отсиживающих занятия (дома сенокос — не до погибающей реки), четко поставил точку. "Если экологическое образование школе не нужно, то этим займется в районе церковь. Экологическим мониторингом реки будут заниматься дети в православном лагере. Долг верующего человека сохранять любые творения божьи". У меня возникло ощущение бессмысленности моего преподавания в педагогическом Вузе. Еще одна привычная жизненная стоечка покривилась... Из никольской экспедиции я вернулась с другим мироощущением.
А еще по возвращению в спектре ярких воспоминаний из мира отца Сергия грели душу картины праздника в Дунилове. Торжественная служба в Петров день, и как поразительно преобразился отец Сергий. Как истово он служил, более красивого своей одухотворенностью лица я себе представить не могла. Дуниловская церковь, внешне торжественно похожая на плывущий корабль, а внутри домашние тканые коврики, любовно расшитые полотенца на иконах. Уютный, мой храм. Напоминают об устроенной в бывшие бесовские времена здесь МТС только оставшиеся в стене храма огромные двери для тракторов. Приходит осознание огромного труда батюшки и прихожан по восстановлению храма. Потом крестный ход через подвесной мост на луг другого берега реки, где, по преданию, в лесу была найдена чудотворная икона.
По замыслу батюшки, там поставили высокий деревянный крест на постаменте (весной луг заливает). И опять неожиданное. Вижу, как кто-то из старшеклассников приколачивает лук к кресту. Отец Сергий объясняет мне, что это память о событии. Нашедшего икону крестьянина священник попросил выстелить из лука, чтобы определить место строительства храма для иконы. Вот на высоком берегу реки и стоит до сих пор деревянная церковь с 1712 года. А каменная рядом построена позже.
Удивительно, о чем не вспомнишь — все выходит на дела отца Сергия. Воистину все тропинки ведут к нему. Этот деревянный храм — тоже его забота. Ребятишек из лагеря подключил к стоящей краеведческой работе. Они измеряли, описывали церковь, чтобы подготовить бумаги и сохранить как исторический памятник федерального значения. Вот вам и патриотическое воспитание действием. Без любви к наследию нации, откуда у новых поколений будет любовь к настоящему? Отсюда и проблема сохранить природу. Об этом мы с батюшкой размышляли вечерами после отбоя в лагере. И еще столько параллелей проблемных в образовании и религии, науке и богословии обговорили. Какая неизъяснимая красота была в наших вечерних философствованиях о форме и содержании, об образном восприятии мира через живопись, искусство, литературу. О таком собеседнике я могла раньше только мечтать: интеллект, искрометный ум, тонкий юмор и нестандартность мышления!
Его православный лагерь — это явление. Сколько пустых разговоров о бедной нашей молодежи, ностальгических охов о пионерском воспитании, которое нечем заменить. Оказывается, есть чем. Я, приехав, взахлеб рассказывала знакомым, друзьям и студентам о лагере. Батюшка сумел сохранить все лучшее, что было в пионерских лагерях, соединив это с духовностью воспитания в православии. Естественно, что дети молились перед едой, благодаря Господа за хлеб насущный. Это нисколько не мешало иметь все романтические атрибуты пионерского лагеря, но с глубоким содержанием. Эмблема, эскиз, которой придумал отец Сергий, — альфа и омега. Флаг с белым, голубым и красным фрагментом, религиозный смысл которых батюшка разъяснил на торжественной линейке, посвященной поднятию флага. Волнительным моментом даже для взрослых было принесение присяги с целованием флага. Потом дружно пели гимн лагеря из бардовского наследия "Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались...". А соревнования в самодеятельности между отрядами около вечернего костра, где нет проигравших, но всем весело. Батюшка то в жюри, то гоняет с мальчишками в футбол, то лихо пылит на своей Ниве" по Дунилову, разыскивая гитару для вечерних песен около костра. А ребятки гордо говорят, что их отец Сергий лучше всех поет. Я видела эти восторженные глаза ребят от маленьких до почти взрослых, сопровождающие повсюду отца Сергия. Сколько бы отдали маститые педагоги за один такой взгляд. А он купался в этом море взаимности. Как же надо было уметь так любить детей! Получается, вся педагогика — псевдонаука, если можно вот так, без всяких теорий, через любовь воспитывать в достоинстве. Можно, конечно, сказать расхоже — педагог от Бога. Но получается, что этот дар и есть путь к Богу. Отец Сергий отдал всю свою любовь Богу, искренне служа ему, и это воздалось умением любить. Я начала понимать безмерную глубину всей этой короткой фразы: "Бог — это Любовь".
Если бы читала лекцию по теории эволюции, пришлось бы употребить для описания подобного явления выражение "каскадные взаимодействия". То есть одно из последних перспективных открытых наукой механизмов природных процессов. Одно действие порождает целый каскад идущих и связанных между собой последствий. А если перевести на деяния отца Сергия, то замечательный процесс распространения любви и дружбы в окружающем мире. Через любовь к ним батюшки дети подружились в лагере, их дружба не распалась и при расставании. Из разных школ района они собирались вместе на встречи. На следующий год это уже сплоченный костяк лагеря, а к ним примыкают новые, которые от них учатся дружить, а у всех есть и свои друзья ... Вот и получился каскад. Вот так и растет светлая паутина подлинно человеческих отношений по Божьей заповеди "возлюби своего ближнего…". За счет этой хрупкой на вид, но прочной колыбели только и может выжить человечество.
В этом лагере новую православную жизнь начали и молодые исследователи природы из Теребаевской средней школы во главе со своим учителем. Батюшка их в Петров день крестил, освятив воду реки, щедро обливал из ведра, и сверкающие под солнцем струи создавали вокруг каждого серебряный кокон. Рудольф Александрович получил новое имя при крещении, которое есть в святцах, а я стала его крестной. Вот так навсегда отец Сергий связал меня с этим замечательным учителем, который посвятил свою жизнь детям и сохранению природы своего края. Значит, и дело будет продолжаться, которое начал батюшка по спасению реки Юг.
Светлой ностальгией всплывает в памяти вечерне-ночная беседа перед отъездом из Никольска. В тишине двора на столе свеча уютно выблескивала батюшкин большой самовар с медалями, через колючки кактусов, мирно стоящих в своих горшках на огромном пне напротив, очертания храма в сумерках проступали как сквозь терновый венец. А мы погружались в вязь рассуждений от философии долга человека до философии поцелуя. Поцелуй Иуды и маловерие, незнание и невежество, богословие и наука… Неожиданные вопросы отца Сергия ставили меня в тупик, заставляли совсем по-новому смотреть на привычный мир. Его истинная и светлая вера как рентгеном высвечивала всю жалкость железобетонных (как казалось раньше) моих внутренних построений с поверхностным знанием религии и богословия. Становилось стыдно за свою гордыню. Какой долгий путь к вере от воинствующего атеизма в темном своем комсомольском прошлом через многие скорби и науку. Чем больше и глубже занимаешься изучением природы, тем отчетливее начинаешь сознавать, что "этот мир придуман не нами...". Мой учитель (научный гуру) Лев Андреевич Жаков, известный ученый-натуралист, свой путь к Богу описал в стихотворении "Мысли о восприятии мира". И вот итог: "Подумав, начинаешь ощущать, что человек лишь капля биосферы. И видишь, что никак не избежать того, что люди называют верой".
...Со времени моей встречи с отцом Сергием до его ухода прошло два с половиной года, наполненных радостью звонков, писем, встреч, второй экспедицией, и, увы! горечью борьбы за его жизнь. Безмерно много, если измерять этим новым светлым миром, и ничтожно мало при невосполнимости его потери.
Кем стал для меня отец Сергий? Пастырь, духовник, друг, утешитель, спаситель моего сына, бесконечно дорогой человек, назвавший меня на пороге вечности своей сестрой. Но сначала строгий пастырь. Как я оробела, когда он позвонил мне домой, узнав о моем согласии провести в православном лагере занятия по экологии. Я думала, что меня встретят с распростертыми объятиями. Вроде еду в свой отпуск работать, бесплатно проводить занятия со школьниками и читать лекции учителям, да еще и недешевая дорога за свой счет, утомительная в 400 км, столько хлопот по доставке оборудования для сбора проб. Мне и так в университете коллеги у виска покрутили. Да вроде и профессора не каждый день Никольских школьников обучают. Но ощущение некоего гражданского "подвига" сразу улетучилось, как только услышала по телефону спокойный глуховатый голос батюшки, ставящий мне жесткое условие приезда: "Вы православная?". А уже в Никольске при появлении на пороге воскресной школы на его энергичное: "А, Наталья Львовна, покажитесь, покажитесь, посмотрим на Вас", я буквально почувствовала, как у меня выросли косички школьницы. Потом я жалела моих студентов, которых я пытаю на экзамене, когда батюшка проверял меня беседами в первые дни. А как я старалась бодро выглядеть во время крестного хода, только бы пытливый взгляд отца Сергия не заметил моего физического издыхания. Надо было еще доказать свое право на присутствие в этом новом мире. Не ожидала, что к полусотне лет мне придется перепрыгивать в своей жизни самый высокий барьер.
Эта строгость перешла немного в другую форму, когда мы подружились, но неизменно присутствовала в наших отношениях. Я всегда робела перед отцом Сергием робостью не только мирянки перед священником, но и перед высотой его духовности. Господь наградил меня духовником, и я, наконец, познала восторженное обилие слез покаяния и исповеди. Мне, наверно, никогда не передать словами ощущения той исповеди в полутемном вечернем, пустом храме, когда отец Сергий, облачась в белые праздничные одежды, и отмаливая мой смертный грех уныния, для меня одной отслужил литургию по полному чину. Со всей строгостью три дня перед этим он помогал мне подготовиться к таинству. Разве можно забыть и таинство соборования в светлой деревенской часовенке вместе с истовыми деревенскими старушками. Спас меня батюшка в тот раз своим заступничеством. А потом и сына моего отмолил, когда врачи уже сложили руки перед неизбежным. Я стала его прихожанкой через расстояние в сотни километров.
Я свои скорби несла отцу Сергию как утешителю. Со времени встречи с ним, что бы ни случилось, первым желанием было позвонить батюшке. Сейчас понимаю, что не берегла его. Но велико было искушение его искренности, самоотдачи и мудрости. Кто, кроме него, мог несколькими точными простыми словами все расставить на места и утешить не жалостью и сочувствием, а истиной покаяния, смирения, веры. Помню свой первый панический звонок и первым его вопросом на мой сбивчивый рассказ о случившемся был: "Знаете молитву Оптинских старцев?". С тех пор эту молитву я читаю каждое утро. Утешение словом было обычно прелюдией к помощи делом. Сколько сил он потратил на мои проблемы, а я же была одной из многих и многих нуждающихся в нем. В этом море людских скорбей, стекающихся к нему, батюшка, пропуская все через себя, оставался жизнерадостным и светлым человеком. Это был ровный, ясный и сильный свет бесконечной доброты и истинно христианского прощения.

Болотова Наталья Львовна
доктор биологических наук, профессор, зав кафедры зоологии и экологии ВГПУ
(Вологодского государственного педагогического университета).